Островок здоровья
Форуму 4540-й день
Текущая дата: Вт, 29 Сен 2020
Медицинский форум

КОМПАС ЗДОРОВЬЯ

управление в медицине
персональное и общественное здоровье
бесплатные консультации специалистов

не диагностика и лечение, но указание выбора правильного направления движения к оным

 
 FAQFAQ   ПравилаПравила   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 
Проверь свои знания!

Квалификационные тесты по акушерству и гинекологии

Примерные тестовые вопросы по биологии (ЕГЭ)


Ничего нечеловеческого
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов КОМПАС ЗДОРОВЬЯ -> Край Радуги Найти сообщения с вашего последнего посещения
Найти ваши сообщения
Найти сообщения без ответов
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 11, 2012 1:51 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

«Мусульмане»
Итак, методика готова. Впереди – цель, которую рисовал перед собой Гитлер: он один за пультом управления – и миллионы «идеальных заключенных», мгновенно исполняющих команды. Эта идеальная картина выглядит мрачно и безысходно. Но я хотел бы закончить обсуждение этого раздела на оптимистической ноте. Дело в том, что эта цель недостижима.
«Мусульманами» называли в концлагере заключенных, которые прекратили сопротивление и уже не замечали ничего вокруг. Они перестали принимать пищу, следить за собой и лишь машинально выполняли приказы, поступавшие извне. У них не осталось уже никаких внутренних побуждений. Если положить в руку «мусульманину» кусок хлеба, он машинально сжует его, уставившись в одну точку отсутствующим взглядом. Другие заключенные узнавали «мусульманина» по характерной походке – он шел, приволакивая ноги. Жить ему оставалось недолго, это – ходячий труп.
«Мусульманин» – и есть «идеальный заключенный». Осталась одна оболочка, внутри – ничего нет, нет и стремления жить. А человек живет до тех пор, пока хочет жить. Создать «идеального заключенного» можно, но это будет нежизнеспособное существо. И если бы Гитлеру удался его план «перевоспитания» людей, то он получил бы целую Германию мертвецов.
Теперь займемся теми, кого не удалось «перевоспитать». Ведь были заключенные, которые выдержали и пять, и даже десять лет лагеря. Откуда у них запас прочности? Дело в том, что эти люди выросли и большую часть жизни прожили в дофашистской Германии. Они создали в своей душе фундамент, на который можно было опереться. Вот эти «пережитки прошлого» и дали им силы сопротивляться давлению лагеря. Не все удалось сохранить, не обошлось, разумеется, без потерь: они стали не такими людьми, какими вошли в лагерь. Но они – выжили. И примерно к 1942 году, когда стало ясно, что программа перевоспитания Германии не дает нужных результатов, рабочие лагеря стали постепенно превращаться в лагеря уничтожения – лагеря смерти. А новые уже строились сразу как лагеря смерти.
Итак, взрослые люди оказались не очень подходящим материалом. А что если взять ребенка с чистой, как белый лист бумаги, душой и прямо со школы готовить его в «идеальные заключенные»? Или еще лучше – прямо с яслей. Так возникла фашистская молодежная организация «Гитлерюгенд». Довести этот эксперимент до конца не удалось, но каков был бы результат, мы уже знаем.
Теперь я хочу задать еще одну задачу. Необходимо разбить всех заключенных на несколько групп. В первую группу поместить тех, кто лучше всего мог сопротивляться лагерю, во вторую – тех, кто похуже, в третьих еще хуже, и так далее.
Читателю вновь предлагается немного подумать. А вот ответ, данный жизнью. В последней группе – чиновники всех видов и мастей. Для них главное в жизни – это мундир, регалии, чины, отношение начальства. То есть все жизненные ценности – внешние. Попав в лагерь, они моментально всего этого лишаются и оказываются голыми. Основное достоинство чиновника – умение слушаться – здесь оборачивается против него. И в результате быстрый распад личности.
На втором месте – глубоко верующие люди. Это понятно – в нормальной жизни они занимались совершенствованием своей души. У них есть вера, и ее можно взять с собой в лагерь. И там она может даже укрепиться. Верующие в лагере стараются держаться вместе, помогают друг другу и поддерживают других заключенных.
На первом месте – люди, для которых честь намного важнее жизни. В старину это были аристократы, теперь – затрудняюсь найти нужное слово, пусть будет «аристократы духа».
Я считаю, мне повезло – первый раз я прочел «Трех мушкетеров» в сорок лет. И понял, что в деле укрепления своей личности они – профессионалы. Они – живое воплощение морального кодекса «строителя феодализма», они все время на виду. И они должны драться. Я не забуду чувство горечи, которое в детстве охватило меня, когда я узнал о дуэли Пушкина: «Ну зачем он дерется? Если бы не дрался, то написал бы…» Если бы не дрался, не был бы Пушкиным. И главная тема «Трех мушкетеров»
– не Д'Артаньян, а Атос. Невозможно представить себе Атоса, который, переодевшись в женскую одежду, пробирается «на разведку» во вражескую крепость. Атос открыто въезжает на коне в стан неприятеля. Если же общество лишается «класса» людей, которые ценой собственной жизни поддерживают идеалы чести и достоинства на должном уровне, то этот уровень начинает падать. Но откуда им было браться? – вот вопрос, на который нелегко найти четкий ответ.
Концлагеря и остальная Германия
После освобождения Германии от фашизма всему миру открылась страшная правда о гитлеровских концлагерях. Потрясенные всем увиденным, союзники спрашивали у немцев, переживших фашизм, знали ли они о существовании лагерей. И очень часто получали ответ: «Нет, мы ничего не знали». Это замечательное свойство противоречивой человеческой психики – не знать того, что знаешь, но страшно не хочешь знать.

_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 11, 2012 1:53 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Страх
Нельзя было не знать – о лагерях писали в газетах, говорилось по радио. Правда, никаких подробностей не сообщалось. Но это еще хуже – если бы .знать, что тебя там ждет, можно как-то подготовиться. А то – как смерть. Человек внезапно исчезает, и все.
И еще: чем отличается страна, в которой действует множество самых жестоких законов, от страны, в которой вообще никаких законов нет? В первом случае ты знаешь, за что и когда тебя повесят. А во втором – ты добропорядочный немец, ходишь в церковь, слушаешься начальство, образцовый семьянин. И вдруг ночью стук в дверь – гестапо.
Поначалу вроде бы ничего. В газетах и по радио – шумная кампания против цыган. Всех цыган – в лагерь. Но я не цыган, меня не заберут. Следующие на очереди – обитатели полусвета: содержатели ночных заведений, гомосексуалисты и так далее. Опять пронесло. Но дальше – хуже. Вот какая-нибудь группа людей, сознавая важную роль, которую она играет в обществе, начинает слишком много себе позволять. Например, врачи. Или адвокаты, ученые-физики и так далее. Они требуют для себя свободного доступа к информации, поездок за границу к коллегам. У них есть и духовный вождь – всемирно известный, всеми уважаемый ученый. С ними поступают так. Выбирают случайным образом каждого десятого и-в лагерь. При этом их лидер может случайно в эту выборку и не попасть.
Но вот – мой сосед по лестничной площадке. Я его прекрасно знаю – абсолютно лояльный, преданный всем идеалам национал-социализма немец. Чуть что – «Хайль Гитлер!». Ночью слышу, как подъезжает машина, гестаповцы поднимаются по лестнице, стук в соседнюю дверь. Теперь от страха уже некуда деться.
Жить в таком состоянии нельзя. Чувство самосохранения требует полностью слиться с властью. Проникнуть не умом, а сердцем, всеми фибрами своей души в ее душу. Угадывать мельчайшие колебания ее настроения. Раствориться в ней полностью. Но для этого надо сначала растворить свою. И человек начинает внутреннюю работу по уничтожению своей личности. Посмотрим на него, когда он читает газету. Собственно, он ее и не читает. Ведь газета создана не для того, чтобы служить окном в мир, в котором ты живешь. Он читает там, где ничего не напечатано – между строчек. Он ее впитывает целиком. Он сливается. Теперь ему уже не нужно приказывать – он сам знает, чего от него хотят. И тогда к нему приходит чувство безопасности. Но эта безопасность мнимая.
«Гитлерюгенд»
Мой дом – моя крепость. Пусть на улице маршируют эсэсовцы, а со всех стен на меня смотрит этот мерзавец с челкой и усиками. Пусть на службе при встрече с начальником я вытягиваюсь в струнку – «Хайль!». Пусть в разговоре с друзьями за кружкой пива приходится все время быть начеку – здесь и стены имеют уши. Пусть над всем этим витает призрак концлагеря. Пусть! Но вот я прихожу домой, и здесь я – хозяин. Я управляю этим маленьким миром, я отвечаю за все. Чтобы все были сыты, одеты, обуты и обогреты. Чтобы дети выросли, несмотря ни на что, честными немцами. Мои дом – мое последнее прибежище, здесь я делаю то, что считаю нужным. И говорю то, что думаю.
Ты понимаешь, что это и есть Область Автономного Поведения
– крепость, которую сам человек строит, чтобы защититься от фашизма. Необходимо, следовательно, ее разрушить. В каждой семье есть дети, и они – члены «Гитлерюгенд». А там – свой фюрер, и он приказывает слушать, о чем говорят дома родители. И, если услышишь что-нибудь не то, сообщать ему. И нашлись дети, которые доносили. Немного – навею Германию не больше десятка случаев. Но каждый раз – шум по радио, во всех газетах
– статьи с портретом ребенка, который возводился чуть ли не в ранг национального героя. И этого оказалось достаточно. Угроза
– страшнее исполнения.
А теперь – попробуй отшлепать своего малыша.

_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Вс Ноя 11, 2012 1:54 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Портреты
Один из самых важных уроков, который можно извлечь из книги Беттельгейма,– замечай все, что происходит вокруг тебя. И если какая-то деталь чересчур навязчиво попадается на глаза
– подумай, нет ли в ней смысла. Может быть, она тоже «работает».
Портреты Гитлера человек встречал на каждом шагу. Выходишь на улицу – Гитлер, на службе, в метро, в магазине, в кино – Гитлер. Приходишь домой – и там, даже если на стене и нет портрета, достаточно включить радио – там тоже Гитлер. Может быть, все дело в том, что Гитлеру очень нравилась собственная физиономия? И ради этого работала целая индустрия, миллионными тиражами выпускавшая портреты всех видов и размеров? И поэтому твое неучтивое обращение с портретом, в который ты завернул сосиски, могло стать содержанием доноса в гестапо?
Если ты перестал замечать портреты, то дело твое плохо. Это значит, что ты уже слишком далеко продвинулся на пути к «идеальному заключенному». Тогда портреты – не для тебя. Они для тех, кого мучают мысли о том, что в родной стране– фашизм. Что ты являешься не просто свидетелем того, что творится вокруг, – это творится твоими руками. Руками, которые делают фаустпатроны, собирают подслушивающие аппараты, пишут книги и речи, которые произносит фюрер. И ты знаешь – не в твоих силах что-либо изменить. Ты – ничто, ты – ничтожество. Эти горькие мысли, направленные против себя самого, действуют как яд. И очень важно, чтобы они не оставляли тебя ни на минуту. Чтобы от них негде было скрыться. Поднимаешь голову – на тебя смотрит сам фашизм.
Заключение Напоследок – еще один эпизод из лагерной жизни. Колонну женщин-заключенных ведут в газовую камеру. Женщины уже раздеты. Они знают, что через пять минут погибнут. Эсэсовец, сопровождающий колонну, вдруг узнает в одной из них известную на всю Германию танцовщицу. Тогда он останавливает колонну, вызывает ее из строя и приказывает что-нибудь для него станцевать. Женщина, танцуя, приближается к эсэсовцу и начинает кружиться вокруг него. Улучив момент, она выхватывает у него пистолет и пристреливает его. И тут же гибнет сама под пулями сбежавшихся на выстрел эсэсовцев. Надо ли тут что-либо объяснять?

_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Пт Ноя 30, 2012 11:59 pm    Заголовок сообщения: Ничего нечеловеческого Ответить с цитатой

А это статья одного удивительного психотерапевта.
Знаменитый стенфордский эксперимент.
Ничего нечеловеческого


«Ну а как насчет вас? (Я употребляю «вы», но, само собой, включаю и самого себя.)
Вы кому-то (чему-то) отдали часть своего «Я» и получили взамен этого повесть? Вы уступили часть своей личности некой системе? Если это так, система эта когда-нибудь потребует от вас совершить какое-то «безумство»? Повесть, которую вы сейчас имеете, — действительно ли она ваша? И свои ли сны вы видите по ночам? Не могут ли они быть видениями какого-то другого человека и в какой-то момент превратиться в кошмар? " (с) Х.Мураками




О стенфордском эксперименте Зимбардо я слышала давно, но глубоко в тему не погружалсь. Недавно на одном из торентов муж нашел лекцию Ф.Зимбардо в МГУ «Эффект Люцифера: почему хорошие люди превращаются в злых", прочитанную в 2006 году.
Я посмотрела ее и озадачилась этой темой вновь. Тем более что предыдущая запись о «шизофреногенной матери» также во многом касается влияния среды, особенно семьи. В семьях с неблагоприятным психологическим климатом генетическая предрасположенность к шизофрении проявлялась на порядок чаще, чем в семьях с благоприятным.
Также я писал здесь уже о влиянии среды и выборе человека, о харизматичных лидерах, диффузии ответственности и феномене Крошки Цахиса и т.д. когда речь шла о книге Х.Муракми «Подземка» - о том, как в японском обществе могла возникнуть такая секта как Аумсинрике и как могла произойти трагедия в Токийском метро. Не знаю, знал ли Мураками об экспериментах, о которых пойдет речь ниже, но выводы он сделал очень схожие.
Еще для понимания контекста хочу напомнить тем кто читал о замечательной книге «Женщина в песках» Кобо Абе, и рекомендую прочитать тем кто не читал.
Мне было интересно, почему люди допускают командование собой диктаторами. При этом сами по себе Гитлер, Сталин, Муссолини и другие лично убили не так много людей, но создали такую ситуацию, при которой одни люди уничтожали других. Почему так происходило? Что вынуждает людей подчиняться безумным приказам?
Этим вопросом задавались многие после второй мировой войны, в том числе и психологи.

В 1951 году в сборнике Гарольда Гуетжоу «Группы, лидерство и люди» появилась глава, написанная Соломоном Ашем «Воздействие группового давления на изменения и искажения суждений». В этом классическом эксперимента Аша в комнату приглашалось восемь испытуемых, которым предъявлялось три отрезка для сравнения с эталонным (так, что идентичность одного из них была вполне очевидной). На самом деле семеро испытуемых были «сообщниками» экспериментатора и давали одинаковый неверный ответ. В результате эксперимента было обнаружено, что 75 процентов «наивных испытуемых» хотя бы в одной серии эксперимента повторяли заведомо неверные ответы, которые перед ними высказали остальные члены группы, а 25 процентов систематически следовали групповому «безумию».
Спустя 12 лет ученик Аша амбициозный и честолюбивый психолог Стенли Милгрэм в 1963 году опубликовал свое исследование. Изначально он хотел прояснить вопрос, как немецкие граждане в годы нацистского господства могли участвовать в уничтожении миллионов невинных людей в концентрационных лагерях. Исследование он начал в Америке, чтобы после отладки эксперимента в Соединённых Штатах Милгрэм планировал отправиться с ними в Германию, жители которой, как он полагал, весьма склонны к повиновению. Однако после первого же проведённого им в Нью-Хэйвене, штат Коннектикут, эксперимента стало ясно, что в поездке в Германию нет необходимости и можно продолжать заниматься научными изысканиями рядом с домом. «Я обнаружил столько повиновения, — говорил Милгрэм, — что не вижу необходимости проводить этот эксперимент в Германии». Впоследствии эксперимент Милгрэма всё-таки был повторен в Голландии, Германии, Испании, Италии, Австрии и Иордании, и результаты оказались такими же, как и в Америке. В этих экспериментах 90% из тысячи простых американцев послушно совершили убийство, не зная, что это не настоящее убийство, хотя при этом многие кричали и плакали, что не хотят никого убивать – и все же продолжали нажимать на кнопку, посылая жертве (искусному актеру) всё более и более сильный разряд тока. Только 10% отказались подчиняться, но при этом ни один не пошел против эксперимента как такового, не один не возмутился “что это вы тут делаете!? До эксперимента у сорока психиатров спросили о проценте людей, которые смогут дойти до максимальных разрядов тока – и все эксперты сказали не больше одного процента людей смогут это сделать. Результат оказался шокирующее иным


Поблагодарили: Бегемотик


_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

В 1971 году Филипп Зимбардо, в прошлом соученик Милгрэма проводит Стенфордский эксперимент. Он дает объявление в местной газете о том что требуются добровольцы для исследования во время летних каникул. Откликается 70 человек. Из них по результатам различных тестов выбираются 24 человека - самые здоровые и нормальные, без каких-либо психических и физических отклонений. Абсолютно случайным образом они разделяются на две группы – «надзиратели» и «заключенные». Вторых арестовывают и отправляют в импровизированную тюрьму, созданную на факультете психфака Стенфордского университета. Эксперимент должен был продлиться две недели, но завершился на шестой день.

В предыдущих исследованиях уже были определены ряд моментов, когда ситуация вынуждает человека подчиняться и совершать плохие поступки.

Диффузия ответственности – ощущение, что кто-то еще отвечает, или кто-то другой отвечает за то что ты делаешь. В ситуации стенфордского эксперимента за все происходящее отвечали экспериментаторы, а не «охранники»

Деиндивидуализация – униформа, маска, номера вместо имени, и случаи задающие анонимность.
«Охранники» были в форме и темных очках, «заключенные» в робах, повязках на голове, цепи на ноге и номерами вместо имен.

Дегуманизация – дискриминация, когда одни люди начинают думать о других как о не людях, зверях, никчемных, уродах, когда ненавидят, боятся их и хотят уничтожить.
Контекст анонимности, группового братства и нестабильных, развивающихся норм, противостояния групповой силы и индивидуального сопротивления.

Что лично меня особенно потрясло – это скорость, с которой разворачивались события. Когда я слышала об этом эксперименте, мне казалось что речь идет о неделях или месяцах. Оказалось – что все началось в первый же день, а сам эксперимент продлился шесть. И уже в первый день «охранники» жестоко подавили бунт «заключенных» и стали их унижать, к четвертому-пятому дню издевательства «надсмотрщиков» над «заключенными» стали носить сексуальный оттенок.
И второе – это как и почему он прекратился. Зимбардо пригласил девушку с которой он встречался, молодого психолога посмотреть на его эксперимент. То что она увидела – ее сильно потрясло, но помимо этого ее потрясли изменения в самом Зимбардо. Он рассказывал, что это потрясающий эксперимент и что она психолог и должна понимать как он важен, несмотря на все то что происходит. Но она сказала, что не узнает его, что он хороший человек, но сейчас он ведет себя как плохой и что только он ответственен за то что происходит с этими ребятами. Он изменился, и изменился помимо своей воли под влиянием того в чем он участвовал, даже в качестве экспериментатора. Из экспериментатора он фактически стал безнравственным начальником тюрьмы, хотя до этого всегда был добрым и отзывчивым человеком. Зимбардо говорит что это было как пощечина, но он понял то что с ним и окружающими происходило и прекратил эксперимент на шестой день. Сама Кристина Маслак пишет об этом так «поминая, спустя годы, об этом дне, я часто спрашивала себя – почему моя реакция была не такая, как у всех. Я думаю причин тому было две: во-первых я была совершенно посторонним человеком. Для меня просто не было никакой “роли”, и у меня не было никакой личной заинтересованности в результатах этого эксперимента. Спрашивая себя – а смогла ли я поступить так же, если бы я была не молодым профессором, а студенткой, и мое будущее зависело бы от рекомендации д-ра Зимбардо? Смогла ли бы я так поступить, если бы это был “мой” эксперимент? Мне хотелось бы думать, что – смогла бы, но, честно сказать – я не знаю. И второе – я не присутствовала там постоянно, я не имела, не чувствовала, как день за днем ситуация накаляется, я не привыкала к ней. Поэтому для них всё было вроде как по старому, все было “как всегда”, всё было нормально, я же сразу увидела и поняла – дурдом. Кроме того, чтобы я стала делать, если бы Фил меня не послушал? (…)не имея своей “роли” и поэтому не затянутая вовнутрь ситуации, я смогла трезво взглянуть и поставить под вопрос саму ситуацию. Потом этот мой поступок называли геройским, но тогда я вовсе не чувствовала себя героем, я чувствовала себя изгоем, сомневалась в собственном здравомыслии и недоумевала, почему моя точка зрения такая “ненормальная”, не как у всех остальных. И смогла бы я пойти в ректорат или в комитет по защите прав человека, чтобы начать действия против Фила, с которым мы собирались пожениться? Я не знаю, но я очень рада, что мне не пришлось отвечать на этот вопрос. Ведь системе, насаждающей зло, очень легко “сговориться” с добропорядочными диссидентами или даже с героическими повстанцами просто – дав им грамоты и медали за их “подвиги” и чтоб они держали своё мнение при себе. »

Кристина оказалась единственным человеком из пятидесяти свидетелей эксперимента, сказавшая что это безумие надо прекратить. При этом «заключенных» приходили проведывать родители и видели их состояние и плакали, приходил священник, но никто не возмутился и не сказал, что пора остановиться.


Один из главных выводов подобных экспериментов в том, что в оказавшись в подобных ситуациях люди поступают по законам ситуации – и тогда обычные хорошие люди могут совершать очень плохие поступки. И это происходит потому, что мы просто люди, обычные люди, и не стоит считать, что в подобной ситуации мы поведем себя иначе. Все кто оказался в подобных ситуациях были обычными людьми. Зло и подчинение есть в нашей человеческой природе также как и любовь и добро, и предсказать заранее на основании каких либо личностных данных как человек будет себя вести в той или иной экстремально благоприятной или неблагоприятной ситуации нельзя, не окажись человек в условиях данной ситуации.
В конце лекции в МГУ Зимбардо говорит о концепции банальности героизма – единицам людей в злых ситуациях удается и остановится и остановить ситуацию – и это героический поступок. Их совершают тоже обычные люди, но очень редко, иногда один за всю жизнь. Однако в тот момент, когда человек его совершает, он может совсем так не считать, как например не считала героизмом свой поступок Кристина Маслак, жена Зимбардо, которая возмутилась тем безумием, которое она увидела на пятый день в эксперименте и высказала свое мнение наперекор мнению окружающих.

Второй важный вывод – это понимание своей четкой ответственности людьми, которые создают такие ситуации. Им было бы проще отказаться от ответственности и сказать – это сделали плохие люди, сейчас мы их уволим, накажем, и все будет хорошо. Но это не так. Ответственность за зло, совершаемое в системе, несут в первую очередь создатели системы – будь то экспериментаторы, члены семьи, руководители, политики, правительство.
Но вместе с тем эти эксперименты дают и надежду, что люди не будут допускать подобных плохих ситуаций. И будут всегда помнить о личной ответственности и индивидуальности, не будут считать другого плохим, не человеком, понимая, что в подобной ситуации они могли поступить также.

В каждом из нас есть и добро и зло, есть два волка. Как только мы «отщепляем», отказываемся от одного из них и переносим его во вне – на других людей, события и т.д., возникает риск того, что эти отщепленные части меня и других людей констелируют новую систему. Если я говорю себе «я белый и пушистый, а они – нелюди», «за это отвечает кто-то», как только я надеваю маску - я начинаю создавать условия для злой системы. И это не моя уникальность – в предыдущей фразе «я» можно заменить на «мы», обычные люди. И никто из нас не лучше и не хуже другого.

Жить с сознанием того что в каждом человеке есть добро и зло, и что это есть во мне, и что каждую минуту нужно делать выбор - дает свободу, но рождает тревогу. И это новый выбор – снять с себя тревогу вместе с ответственностью за свои поступки, переложив ее на кого-то, живя его повесть и выполнять его безумия. Или жить с выбором и свободой, и часто тревогой, но проживая свою индивидуальную и уникальную жизнь, рассказывая свою историю, танцуя свой танец, видя свои сны...

http://psychotropinka.livejournal.com/17040.html
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:08 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ф. Зимбардо. Стэнфордский тюремный эксперимент

Пенитенциарная система Америки доказала свою неэффективность. Несмотря на все косметические улучшения, произведенные в последние годы, уровень рецидивизма не удалось снизить ниже 75%. Если учесть, что среднее количество заключенных в Америке – 1,6 миллионов – станет понятно, какая это серьезная проблема. Однако мало кто задумывается о сути этой проблемы. Люди верят в миф о том, что тот высокий уровень агрессивности, неуважения к какой бы то ни было власти и презрения к обществу со всеми его “нормами”, которые усваиваются заключенными, происходят по вине самих заключенных, а те жестокость, черствость, грубость, которые становятся «профессиональными заболеваниями» сотрудников – происходят, опять же, по вине самих сотрудников. И вообще – тюрьма - это такое уродское место потому что там собраны одни уроды. В результате, когда происходит бунт заключенных или всплывают факты жестокого садизма сотрудников – то просто меняют, переводят людей, а тюрьма «сама по себе», со всей своей атмосферой, системой взаимоотношений, взглядов, стереотипов, привычек, мнений – остается в неизменном виде.

Чтобы лучше понять влияние тюремных условий «как таковых» в 1971 году факультетом психологии Стенфордского университета – крупнейшего гуманитарного университета США, - был проведен эксперимент, в ходе которого двадцать специально отобранных самых «средних» и «нормальных» добровольцев 25-30 лет были помещены в искусственно созданные тюремные условия. Под «тюрьму» был переоборудован один из небольших коридоров Университета. Задачей являлось не создание точной копии тюрьмы, но создание условий, достаточно достоверно передающих атмосферу этого учреждения.

Описание эксперимента

На помещенное в местной газете объявление, приглашающее мужчин средних лет принять участие в двухнедельном тюремном эксперименте за $15 в день (вознаграждение выплачивается в конце), откликнулись 75 добровольцев. После серии психологических тестов, анализа автобиографий и собеседования с профессором Зимбардо и его ассистентом – руководителями эксперимента, были отобраны 20 человек. Это были люди, у которых не было выявлено ни малейших отклонений от «нормы» (никакой повышенной тревожности, агрессивности, мнительности), как правило – представители среднего класса, наиболее взрослые и здоровые как физически, так и психически. У них не было никаких связей с полицией и им специально ничего предварительно не рассказывали ни о жизни заключенных, ни о методах работы надсмотрщиков, чтобы устранить всякую «предрасположенность». По этой же причине среди отобранных не было знакомых друг-другу людей. Всё должно было быть просто и «естественно». Также просто – путем подкидывания монетки - были распределены роли – кому быть заключенным, а кому – надсмотрщиком.

Чтобы помочь надсмотрщикам войти в роль, их попросили помочь с дооборудованием коридора. Из него была вынесена вся мебель, в кабинетах деревянные двери были заменены на стальные решетки, маленький туалет без света приспособлен под «одиночку», две комнаты были также отведены охране и «начальнику тюрьмы» - профессору Зимбардо. В камерах не было окон, не было иной мебели, кроме матрасов, простыней, подушек для трех заключенных. Иметь личные вещи запрещалось. Охранники были уверены, что внимание психологов будет сосредоточено на заключенных, однако на самом деле записывающие видео и аудио устройства были вмонтированы не только в стены камер, но и в комнате охраны. Охране была выдана униформа цвета хаки, темные очки – исключающие возможности зрительного контакта с заключенными и резиновая дубинка. Все эти атрибуты имели психологический характер – подчеркнуть властность и дистанциировать охранников от заключенных. Применение физической силы правилами эксперимента запрещалось. Охранники были разделены на 3 смены по 8 часов (1 – в запасе), в остальное время они вели свою обычную жизнь.

Заключенных попросили в субботу быть дома. В эту субботу они были арестованы настоящим нарядом полиции, им надели наручники, совершенно серьезно объяснили, что они обвиняются в вооруженном ограблении и, под удивленные взгляды соседей, запихнули в машину и отвезли в участок. Там на них завели дело, сняли отпечатки пальцев и поместили в камеру. При этом никто не говорил, что их арест связан с участием в каком-то эксперименте. Всё было вполне натурально. После этого их с завязанными глазами транспортировали в «Стенфордскую тюрьму». Как уже говорилось, этот коридор факультета психологии не являлся точной копией тюрьмы, однако он являлся вполне действенной моделью, воссоздающей тюремную атмосферу.

Участники эксперимента должны были себя чувствовать именно заключенными, а не просто участниками эксперимента. Среди наиболее важных моментов были выделены и воссозданы следующие:

Деиндивидуализация, обезличивание. Тот, кто ещё вчера был уникальной личностью, выделявшейся своими характерными особенностями, как внешне, так и внутренне, попадая в тюрьму теряет свою индивидуальность, становится просто “заключенный номер такой-то”.

Ту же самую процедуру проходят и новобранцы в армии. Как было установлено в ряде экспериментов, конечной целью использования военной формы является именно изменение психологии. “Рядовой такой-то” намного агрессивней, чем “Иванов Петр Евгеньевич”, и ему психологически намного легче проявлять жестокость по отношению к столь же обезличенному “солдату” вражеской армии. Цель формы – именно снятие психологических барьеров в отношении жестокости. Быть жестоким с человеком, которого ты воспринимаешь как человека – очень тяжело, быть жестоким с “номером таким-то” намного психологически проще. В этой связи форма как заключенных, так и охранников играет важную роль. Ту же цель преследовали нашитые на груди и на спине номера заключенных. Охранники обращались к заключенным только по их номерам.

Демаскулинизация. Мужчине присуще черты мужественности, твердости, стойкости, смелости и агрессивности, решимости и решительности. Естественно, эти черты характера представляют ряд весьма существенных неудобств для надсмотрщиков, которым нужны именно “мягкие, податливые, уступчивые, робкие, нерешительные, легко управляемые”, короче – покорные и послушные заключенные. Всё, что так или иначе связано с мужественностью, с силой, властью – находится исключительно во власти надсмотрщиков (имеющих как атрибут – дубинку). Демаскулинизация заключенных в данном случае выразилась в том, что их заставили носить женский чулок на голове, лишили возможности носить белье и одели в коротенькие халатики, отчего они сразу стали чувствовать себя “не в своей тарелке”, и вся их осанка и движения стали напоминать женские, движения утратили решительность и стремительность. Это также дало возможность охране обращаться к заключенным “милашка”, “малышка” и т.п.

Подавление, угнетение. На правой щиколотке заключенных была цепь с замком, которая никогда не снималась. Слабая боль и постоянное неудобство от этой цепи должны были быть постоянным напоминанием заключенному, что он находится во враждебной ему атмосфере тюрьмы. Даже когда заключенный спал, одно неловкое движение – и цепь на правой щиколотке больно ударялась о левую, что не позволяло заключенному забыть, где он даже во сне.

Унижение. Каждый заключенный систематически обыскивался, и их заставляли раздеваться, чтобы быть опрысканными антибактериальным спреем, якобы потому что мы были уверены в их вшивости и микробности. (При этом мыться было нельзя и скоро в тюрьме появился устойчивый, неприятный запах пота.)

В 2:30 заключенные были разбужены резким звонком на свою первую “поверку”. Первоначальной целью поверок являлось ознакомление заключенных со своими номерами. Первая поверка прошла за 10 минут, заключенные не восприняли её серьезно, шутили. Охранники тоже ещё не вошли в роль и не знали, как им проявлять свою власть. Однако по сути эти поверки предоставляли возможность охране проявить, поупражняться в контроле над заключенными. Со временем их продолжительность стала возрастать и к концу эксперимента достигла 3 часов. За малейший знак неуважительного отношения к охране, непослушание или просто так заключенных заставляли отжиматься. Охрана обращалась к заключенным либо по номеру, либо “эй, ты”, либо используя какую-либо унизительную кличку и, главным образом, для того, чтобы показать свою власть.
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:09 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

День 2

Поскольку первый день прошел спокойно, охрана и администрация были совершенно не готовы к тому, что на следующее утро заключенные взбунтовались.

Они сорвали с головы чулки, спороли номера с одежды и завалили матрасами двери камер и стали открыто высказывать свое мнение по поводу охранников. Охрана была в бешенстве, но и в растерянности, поскольку никто не знал, что делать. Прибывшая утренняя смена выразила свое разочарование и высказала подозрение, что ночная смена проявила непозволительную “мягкотелость”.

Восстание было решено подавить собственными силами. Для этого также была вызвана и третья смена. Для подавления восстания были использованы огнетушители, предоставленные службой пожарной безопасности, обеспокоенной тем, что из помещения “тюрьмы” был всего один выход. Струей леденящей окиси карбона охранники оттеснили заключенных от двери, сорвали с них одежду, выбросили из камер матрасы и посадили руководителя восстания – “№ 8612″ в одиночную камеру.

Таким образом восстание было подавлено. Стало ясно, что девять охранников могут справиться с девятью заключенными, однако возможности постоянно сдержать такой штат охраны – не было. (Более того, 1 и 3 смены, участвовавшие в подавлении восстания делали это безвозмездно, поскольку никаких “сверхурочных” условиями эксперимента не предполагалось.) Поэтому были использованы более тонкие методы контроля ситуации. Охранники сделали одну из камер – “привилегированной”. Трое заключенных, принимавших наименее активное участие в восстании были помещены в эту камеру. Им вернули одежду, матрасы и позволили умыться и почистить зубы. Остальным – нет. Их также особенно хорошо накормили, в то время как остальные “временно лишились этого права”, т.е. их не кормили вообще. Через пол дня такой жизни, охранники взяли “хороших” заключенных и поместили их обратно в “плохие” камеры, а вместо них наугад выбрали трое “плохих” и поместили их в “хорошую” камеру. Если причину первого поступка заключенные могли понять, то предположить, что во втором случае охранники сделали это “просто так” они не смогли и решили, что “второму набору” выпали привилегии потому что они являются “информаторами” и таким образом между заключенными возникло взаимное недоверие и подозрительность. Коллектив был расколот.

По словам нашего “эксперта” подобная тактика используется и в реальных тюрьмах, чтобы расколоть союзы заключенных. Например, расизм используется, чтобы возбудить ненависть и натравить друг на друга белых, черных и латино-американцев друг на друга. В реальной тюрьме наибольшую угрозу для заключенного представляет именно сосед по нарам. Другим следствием восстания явилась наоборот возросшая солидарность между охранниками – “товарищество”. Также изменился и их взгляд на заключенных, это больше не были “ребята из эксперимента”, это были реально-ненавистные враги, причиняющие неудобства и неприятности (столь невыносимые для охраны), которых во что бы то ни стало надо “сломать”, за что охрана и принялась со всем ожесточением.

Удовлетворение абсолютно любых, даже таких простых и естественных с точки зрения обывателя, потребностей как туалет – стало полностью зависеть от прихоти охраны т.к. и на это необходимо было спросить разрешения, чтобы тебе завязали глаза, наручниками сцепили руки и отвели в туалет. При этом охрана не всегда выполняла просьбы и заключенным приходилось использовать полиэтиленовые пакеты, которые оставались в камере, что вело к дальнейшей деградации условий. Возможность читать и смотреть телевизор – изначально предполагавшаяся – была забыта. На право пользования очками или на то, чтобы закурить сигарету также необходимо было получить разрешение надсмотрщика. № 8612 был заядлым курильщиком и таким образом охрана контролировала его с помощью сигарет. Также охрана сконцентрировала на нем свое особое внимание, не упуская случая, чтобы обозвать или как-либо ещё его унизить.

Менее чем через 36 часов у него начались патологические реакции – эмоциональный срывы, истерика, нарушение мышления, неконтролируемые вспышки ярости, крики и слезы. К сожалению, сам “начальник тюрьмы” – д-р Зимбардо, в обычное время известный как человек “очень отзывчивый и внимательный к нуждам окружающих” (характеристика его коллег и жены) в данном случае “вошел в роль” и на рыдания № 8612 ответил, что “такой сопляк как ты и дня не протянет в настоящей тюрьме”, а также предложил ему сделку – он скажет охране, чтобы те перестали уделять ему “особое внимание”, а в обмен он будет сообщать ему “некоторые интересные сведения” о других заключенных и их разговорах. Бывший руководитель восстания был так плох, что вместо отказа, сказал, что он подумает над этим предложением. Когда он вернулся к остальным заключенным (была поверка), он истерично прошептал “Это не эксперимент, это настоящая тюрьма для психологических экспериментов над людьми и нам отсюда не выбраться”. Этот шепот волной ужаса и отчаянья прошел по ряду заключенных, после чего четверо из них прекратили всякое сопротивление издевательствам охраны и стали 100% послушными зомби, лишенными всякой тени собственной инициативности и самостоятельности.

Ночью состояние № 8612 резко ухудшилось. Главным по тюрьме был в это время ассистент профессора – Крейг Ханей. Он попросил охрану привести его к себе в кабинет (таковы уже были правила, установленные охраной), надеясь, что в кабинете тот сможет немного успокоиться и прийти в себя. Заключенный сказал, что он не в силах больше выносить непрерывные издевательства надсмотрщиков. Видя огромное внутреннее напряжение, прорывающееся то в слезах, то в истерике, Крейг понял, что дело серьезно. “Была глубокая ночь и я не мог позвонить доктору Зимбардо, своему начальнику. Понял, что решение придется принимать мне. Сейчас, спустя годы, оглядываясь назад принятое мной решение кажется простым и естественным, потому что оно было единственно правильным, то в ту ночь оно таковым не казалось. Я учился на 4 курсе и для меня много значило участие в этом эксперименте, подготовка к которому заняла у нас столько времени и результаты которого были в ту ночь ещё совсем неизвестны. Выпуская заключенного я тем самым рисковал всем экспериментом, который мог сорваться. И всё таки я решил отпустить этого парня, потому что человечность во мне перевесила “научность”. На следующий день мне пришлось много чего выслушать от начальства, которое не видело, как плох стал парень ночью и потому сомневалось в правильности моего решения и в моем здравомыслии и “преданности науке” вообще. Однако необходимо было найти какое-то объяснение этому случаю и тут мы попали в свои же собственные сети и уцепились именно за ту идею, которую и пытались опровергнуть. А именно мы решили, что произошла ошибка в процедуре отбора и в наш эксперимент просочился какой-то “ненормальный”, т.е. мы – пытавшиеся опровергнуть стратегию “во всем винить пострадавшего” и доказать, что ситуация может оказывать сильное деформирующее воздействие на личность и психику человека – при первом же серьезном проявлении этого воздействия попытались сами всё списать и во всем обвинить самого пострадавшего, его якобы “дефектную” личность. Это было проще всего, ведь таким образом снималась ответственность за происшедшее со всех остальных. Однако тот факт, что в течении последующих четырех дней патология проявилась ещё у шести заключенных заставил нас призадуматься и пересмотреть свои взгляды.
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:10 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

День 3

В понедельник был день “свиданий” с родными и друзьями. Мы опасались, что близкие могут увидеть состояние заключенных и тюрьмы и забрать своих сыновей домой.

С целью этого не допустить мы решили оказать воздействие и на ситуацию и на самих родителей. Заключенным было велено помыться, побриться, причесаться, вычистить и привести в порядок камеры, мы проветрили помещение, пустили по местному радио спокойную приятную музыку и даже уговорили одну милую, привлекательную студентку сыграть роль секретарши, приветствуя и регистрируя наших посетителей на входе.

Целью этих действий было убедить посетителей, что всё совсем не плохо. Когда пришло два десятка посетителей, полных чувства умора и оптимизма, готовых увидеть что-то новое и интересное, мы методично взяли их поведение под ситуативный контроль, заставили зарегистрироваться, заставили прождать полчаса, затем объявили, что одного заключенного могут посетить не более двух человек, что время визита ограничено 10 минутами, и что свидание произойдет только в присутствии и под наблюдением охранника. Кроме того, прежде чем встретиться с сыном, родители должны были обсудить его “дело” с начальником тюрьмы. Конечно, поначалу родители стали возмущаться этими неразумными правилами, но, что удивительно, - в конце концов они все им подчинились и таким образом приняли участие в нашей инсценировке.

Когда родители увидели, в каком измотанном и затравленном состоянии находятся их сыновья, многие из них, даже отцы – разрыдались. Когда одна мать сказала, что никогда не видела своего сына таким изможденным, я в ответ быстро перекинул вину с ситуации на самого её сына. “Сам виноват – нечего не спать по ночам!”, затем я обратился к отцу – “Вы что, сомневаетесь в своем сыне?” “Нет, нет, конечно не сомневаюсь, он – крепкий парень. Пойдем дорогая, мы и так уже потеряли много времени. До встречи в следующий понедельник!”

Таким образом родители остались в рамках самой ситуации и никто не осмелился поставить под сомнение саму ситуацию, но продолжал действовать в её рамках, прося у “начальника тюрьмы” не более как “послабления условий для их сына”.

После визитов родных, во время проверки один из охранников услышал, как заключенные перешептываются о том, что выпущенный ранее № 8612 вот-вот должен собрать своих друзей и вернуться, чтобы разнести эту тюрьму и всех освободить. По идее, мы – как наблюдатели, должны были бы наблюдать. Однако совмещение роли профессора и “начальника тюрьмы” сыграло свою роковую роль, втянув меня самого полностью в ситуацию. Таким образом я перестал действовать как профессор и стал вести и мыслить, как заправский начальник тюрьмы. Я долго упрашивал полицию перевести на время наших заключенных к себе. Полиция отказалась, сказав, что в этот случай страховой компанией не предусмотрен и если что – вся вина ляжет на них. Я взбесился. Затем, посовещавшись, мы решили завязать заключенным глаза, сковать их одной цепью и перевести в кладовую на пятый этаж, а тюрьму тем временем демонтировать, чтобы когда № 8612 вернется с друзьями – я мог бы ему сказать, что эксперимент окончен и все разошлись по домам. Мы так и поступили.

После множества хлопот и нервов всё было сделано и я остался в опустевшей “тюрьме” один, нервно ожидая группу ребят с дубинками, готовых разнести всё в клочья, и подумывая о том, а не попросить ли полицию задержать этого парня под каким-либо предлогом на 15 суток. В это время ко мне заглянул один из коллег по факультету, который прослышал, что у нас тут какой-то эксперимент. Я обрисовал ему ситуацию и он задал мне простой и главный вопрос: “А что, собственно говоря, вы пытаетесь изучить? Какова зависимая переменная в этом эксперименте?” К моему собственному потом удивлению, я ответил на этот грамотный вопрос вспышкой гнева.

У меня тут вот-вот вломится банда головорезов, чтобы разнести “мою” тюрьму, а какой-то профессоришко тут разглагольтвует о зависимых переменных! К вечеру стало ясно, что слух о нападении на тюрьму был не более, чем слух. Представьте себе наше состояние. Мы потратили кучу сил и нервов – и всё впустую! Кто-то должен был за это ответить! И этим “кто-то” стали, разумеется, заключенные, которых заставили голыми руками чистить унитаз, отжиматься, ходить гусиным шагом, словом, подвергли всем наказаниям, какие охранники только и смогли выдумать. Продолжительность поверок достигла нескольких часов.
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:14 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

День 4

В понедельник я также вызвал десятого заключенного, чтобы он занял место отпущенного ранее № 8612. Попав в тюрьму и столкнувшись с местными “порядками” № 819 отказался подчиняться и объявил голодовку. Он надеялся, что его сопротивление издевательствам охраны послужи толчком к восстановлению солидарности между заключенными, их объединения против охраны или, по крайней мере, таким образом он совсем обессилит и его вынуждены будут отпустить.

Он ошибался. Уже на 4 день было слишком поздно и бесполезно вывести заключенных из их зомбированной покорности. Таким образом, вместо того, чтобы стать героем, возглавляющим сопротивление жестокости надсмотрщиков, он стал одиноким “источником неприятностей”, презираемый заключенными и терзаемый начальниками за то, что не ел “свою поганую жратву”. В любом случае, очень быстро № 819 оказался “внутри ситуации”, т.е. – не более, чем просто “проблемный заключенный”.

Во вторник я пригласил католического священника, бывшего тюремным капелланом, зайти и оценить, насколько наша тюрьма соответствует действительности. Наблюдая его разговоры с заключенными, меня поразило, что половина из них, представлялась не своими христианскими именами, а называло себя своему тюремному номеру. Капеллан спросил у заключенных, что они делают, чтобы выбраться отсюда. В ответ на их недоуменный взгляд он ответил, что, чтобы выбраться из тюрьмы необходимо подать прошение о помиловании. Он также предложил связаться с родителями, чтобы те наняли юриста и половина заключенных попросили его об этом. Визит священника совсем размыл грани реальности и после него многие окончательно забыли про какой-либо эксперимент и стали мыслить исключительно в тюремных понятиях.

Вечером у № 819 случилась истерика. Видя, что дело серьезно, я снял с его головы чулок, отстегнул от ноги цепь и велел пойти отдохнуть в мою комнату, сказав, что принесу туда еды. Пока я всё это делал, один из охранников выстроил заключенных в линию и заставил их петь громким голосом: “№ 819 – (плохой заключенный), он во всем виноват. № 819 очень плохо поступает. Из-за него всё не так!” Они пели это хором раз за разом, и с каждым разом всё слаженней и четче. Когда я понял, что о слышит их пение я поспешил в кабинет. Та я застал его – рыдающего. Я предложил ему выйти на улицу. Он сказал, что не может выйти, потому что другие заклеймили его “плохим” и не смотря на свою усталость от голодовки, он стал просить вернуть его обратно в камеру, чтобы доказать остальным, что он вовсе не “плохой” и ничего “плохого не делал”. Тут я понял, что его тоже пора выпускать и сказал: “Слушай, ты не плохой заключенный, ты не заключенный вообще. Ты – Клей Гебхард, а я - не начальник тюрьмы, я доктор Зимбардо, психолог и это – Стенфордский университет, а не тюрьма! Так что вставай и иди себе домой!” Он перестал рыдать и смотрел на меня взглядом ребенка, очнувшегося от кошмарного сна. Помолчав какое-то время он, наконец, сказал, “хорошо”.
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Тигринка
Модератор


Зарегистрирован: 25.04.2008
Сообщения: 5903
Откуда: Город-городоГ

Благодарности: 540

СообщениеДобавлено: Сб Дек 01, 2012 12:15 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

День 5

В этот день, следуя совету капеллана, мы решили инсценировать “пересмотр дел”, т.е. рассмотреть вопрос о помиловании. Для этого мы собрали “присяжных” – с десяток студентов психологического факультета. Во главе суда был наш тюремный эксперт, недавно вышедший на свободу после 17 лет заключения Карло Прескотт. Его собственное прошение о помиловании 16 раз было отклонено.

Во время этого процесса в глаза бросилось следующее. На предложение отказаться от всех денег в обмен на досрочное освобождение почти все заключенные ответили согласием. Далее, в ответ на наш приказ вернуться в камеру и ждать решения суда, каждый заключенный послушно встал и последовал в свою камеру. Хотя по логике вещей, если им больше не нужны были деньги – то зачем им было продолжать участвовать в эксперименте? Они могли просто встать и уйти. По всему было видно, что эти люди уже неспособны ни к какому сопротивлению, и что для них восприятие “экспериментальной” тюрьмы было совершенно реальным.

Также резкое изменение произошло и в самом эксперте – за считанные минуты он превратился в того самого черствого авторитарного судью, которого сам же больше всего ненавидел и который отклонил 16 его прошений. Все прошения о помиловании были отклонены. После объявления этой новости, у половины из оставшихся восьми заключенных началась патология, у одного заключенного начались судороги по всему телу.

Изменения произошли и с охранниками. Они уже полностью “адаптировались” к своей работе. Можно было выделить три типа охранников – те, кто издевался над заключенными ради удовольствия, те, кто делал это “по долгу службы” и тех “слабаков”, кто этого не делал, но в то же время и не препятствовал это делать другим охранникам. Один из охранников стал откровенным садистом, за что получил кличку жестокого убийцы из кино про дикий запад – Джо Уейна. Его смена работала в ночь и отличалась особой развязностью, потому что охранники были уверены, что ночью все “профессора” спят и за ними никто не следит.

Пятый день был последним исключительно благодаря тому, что вечером этого дня посмотреть, на эти “чудеса” пришла невеста доктора Зимбардо, недавно ставшая преподавателем выпускница Стенфорда Кристина Мэслаш. “Я была очень поглощена переездом и подготовкой к чтению моего первого курса лекций и поэтому смогла прийти посмотреть на эксперимент только под вечер пятого дня. Посмотрев через специальное (одностороннее) окошко в коридор я никого не увидела, поэтому обошла тюрьму с другой стороны и зашла в комнату охраны. Там сидел всего один охранник, который пораньше пришел на работу и ждал начала своей смены. Мы с ним поговорили какое-то время и он показался мне очень милым и интеллигентным человеком. Потом в комнату вошли охранники, окончившие свою смену и я, чтобы им не мешать, ушла к Филу и другим психологам, находившимся на другом конце тюрьмы, откуда они наблюдали за всем происходящим внутри. Когда я вошла, меня подозвали к окошку, сказав, что я увижу кое-что весьма и весьма интересное, потому что сейчас как раз “смена Джо Уейна”. Я взглянула в окошко и увидела, что известный “Джо Уейн” – это был тот самый “милый и интеллигентный” человек, с которым я только что разговаривала. Только теперь это был совсем другой человек. Он не только двигался иначе, он стал говорить с южным акцентом (пародируя одного из виденных им киногероев – как выяснилось позже). Он орал и немыслимо ругался на заключенных, выстроившихся в коридоре для переклички. Трансформация была потрясающей – стоило ему одень форму хаки, взять в руки дубинку и войти в тюремный коридор – и вот это уже совсем другой человек – само олицетворение грубости и жестокости, само воплощение “исключительно формального” “ничего личного” “знающего жизнь” тюремного исполнителя.

В 11 вечера заключенных сцепили цепью, надели на головы бумажные пакеты, чтобы они ничего не могли видеть, и с криками и руганью колонной повели в туалет. Охрана была уверена, что на пути в туалет, который находился вне “тюрьмы” за ними уж точно никто не наблюдает и поэтому они позволяли себе всё.

Это было отвратительно и просто невыносимо наблюдать. В то же время у Фила и других экспериментаторов это, похоже не вызывало ничего, коме профессионального любопытства: “Ты только посмотри, что они вытворяют! Ну надо же! Как интересно! Иди, иди – посмотри на это!”. Я, наоборот, отошла, шатаясь, вглубь комнаты, только и сказав, что “я уже это видела”. В ответ на это Фил и другие разразились бурей возмущения о том, что я не хочу смотреть на столь интересные проявления человеческой психики. Они решили, что это я от отсутствия интереса. Их насмешки и комментарии заставили меня усомниться в себе самой, заподозрить себя в действительной глупости и равнодушии к профессии – в добавок к тому, что мне просто было тошно смотреть на то, как охранники унижали и издевались над своими “жертвами”.

Некоторое время спустя, по дороге из университета Фил спросил меня, что я думаю обо всём этом. Он ожидал, что я произнесу какую-то восторженную высоконаучную тираду, однако вместо этого я разревелась (хотя обычно я очень сдержанный человек) и сказала: “То, что вы делаете с этими ребятами – это ужасно и бесчеловечно!” Дальше у нас был ожесточенный спор. Я была очень напугана, потому что знала Фила уже не первый год и мы даже собирались пожениться. Я знала его, как доброго и отзывчивого человека, всегда внимательного и заботливого, мы никогда с ним серьезно не ругались. Не помню сколько это всё продолжалось, но это было очень тяжело. В конце концов он согласился со мной, признал, что сам за эти дни сильно изменился, что все они внутренне вжились в “тюремные условия” и усвоили себе “тюремные порядки”, которые таким образом оторвали их от их привычных человеческих ценностей. Поскольку дело было глубоко за полночь, он пообещал, что остановит эксперимент завтра утром, пригласив всех охранников и всех ранее освобожденных заключенных для совместного обсуждения итогов эксперимента.

Вспоминая, спустя годы, об этом дне, я часто спрашивала себя – почему моя реакция была не такая, как у всех. Я думаю причин тому было две: во первых я была совершенно посторонним человеком. Для меня просто не было никакой “роли”, и у меня не было никакой личной заинтересованности в результатах этого эксперимента. Спрашивая себя – а смогла ли я поступить так же, если бы я была не молодым профессором, а студенткой, и мое будущее зависело бы от рекомендации д-ра Зимбардо? Смогла ли бы я так поступить, если бы это был “мой” эксперимент? Мне хотелось бы думать, что – смогла бы, но, честно сказать – я не знаю. И второе – я не присутствовала там постоянно, я не имела, не чувствовала, как день за днем ситуация накаляется, я не привыкала к ней. Поэтому для них всё было вроде как по старому, все было “как всегда”, всё было нормально, я же сразу увидела и поняла – дурдом. Кроме того, чтобы я стала делать, если бы Фил меня не послушал? В известных экспериментах на “послушание” проф. Милгрима, 90% из тысячи простых американцев послушно совершили убийство, не зная, что это не настоящее убийство, хотя при этом многие кричали и плакали, что не хотят никого убивать – и все же продолжали нажимать на кнопку, посылая видимой им жертве (искусному актеру) всё более и более сильный разряд тока. Только 10% отказались подчиняться, но при этом ни один не пошел против эксперимента как такового, не один не возмутился “что это вы тут делаете!?” Таким образом, не имея своей “роли” и поэтому не затянутая вовнутрь ситуации, я смогла трезво взглянуть и поставить под вопрос саму ситуацию. Потом этот мой поступок называли геройским, но тогда я вовсе не чувствовала себя героем, я чувствовала себя изгоем, сомневалась в собственном здравомыслии и недоумевала, почему моя точка зрения такая “ненормальная”, не как у всех остальных. И смогла бы я пойти в ректорат или в комитет по защите прав человека, чтобы начать действия против Фила, с которым мы собирались пожениться? Я не знаю, но я очень рада, что мне не пришлось отвечать на этот вопрос. Ведь системе, насаждающей зло, очень легко “сговориться” с добропорядочными диссидентами или даже с героическими повстанцами просто – дав им грамоты и медали за их “подвиги” и чтоб они держали своё мнение при себе. Для себя я поняла, как легко человек может начать бесчеловечно обращаться с теми, кто находится в зависимости от его помощи или доброй воли, начав оправдывать свою бесчеловечность тем, что эти люди – не люди, “звери”, “никчемные”, “неполноценные”, “уроды”, “конченные” и проч. Этот эксперимент побудил меня заняться исследованием того, как первоначально отзывчивые медсестры, чья самоотверженность беззастенчиво эксплуатируется, “сгорают” на работе и начинают ненавидеть тех самых людей, ради которых они пришли в медицину. К счастью это явление не повсеместное, но оно имеет место быть. А с Филом мы недавно справили 20ю годовщину нашей свадьбы.”

На следующий день эксперимент был остановлен. Весть об окончании эксперимента заключенные восприняли с неописуемой радостью и воодушевлением, в течении считанных минут их апатию как рукой сняло. В то же время охранники были явно недовольны, что всё закончилось так скоро.
_________________
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Вернуться к началу
Спасибо Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов КОМПАС ЗДОРОВЬЯ -> Край Радуги Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Страница 2 из 5

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
subGreen style by ktauber
Русская поддержка phpBB

  Медицинский форум КОМПАС ЗДОРОВЬЯ